Маша стояла на краю крыши старого дома. Ветер трепал её волосы, а внизу шумел вечерний город, равнодушный к тому, что происходит наверху. Ей было уже всё равно. Последние месяцы она чувствовала себя пустой оболочкой, которую никто не заметил, когда она сломалась.
В наушниках лежал телефон с одной-единственной песней. Она включила её уже несколько раз за этот вечер, но каждый раз останавливалась на середине. Хотелось дослушать до конца. Хотя бы один раз. Это была та мелодия, под которую она когда-то верила, что всё в жизни будет хорошо.
Маша набрала номер радиостанции почти машинально. Просто чтобы услышать человеческий голос перед тем, как всё закончится. Ответили быстро. Голос в трубке оказался низким, немного хриплым и совсем не приветливым.
Алекс работал в ночную смену уже третий год. Он привык к странным звонкам, к людям, которые хотели выговориться в пустоту эфира. Обычно он перебивал, шутил, переводил разговор на музыку. Но сегодня что-то в голосе девушки на том конце провода заставило его замолчать.
Она попросила поставить песню. Назвала название, тихо, почти шёпотом. Алекс нашёл трек в плейлисте, поставил на паузу и спросил: а почему именно эта? Маша молчала несколько секунд. Потом начала говорить. Сначала коротко, потом всё длиннее. О том, как её бросили. Как близкие отвернулись. Как она пыталась держаться, но каждый день становился тяжелее предыдущего.
Алекс слушал. Не перебивал. Не включал стандартные фразы поддержки, которые обычно произносил на автомате. Он просто спрашивал. Иногда уточнял. Иногда молчал вместе с ней. Песня всё ещё стояла на паузе.
В студии было тихо. Только гудение аппаратуры да редкие щелчки переключателей. За стеклом мелькали огни ночного города, такие же холодные, как ветер на крыше. Алекс вдруг понял, что не знает, где именно находится эта девушка. И от этой мысли у него похолодели пальцы.
Он спросил, где она сейчас. Маша ответила честно. Сказала про крышу. Про то, что уже не страшно. Алекс закрыл глаза на секунду, потом открыл и заговорил спокойно, но твёрдо. Попросил не вешать трубку. Сказал, что песня подождёт. Что они дослушают её вместе. Но только если она останется на линии.
Разговор продолжался. Маша то плакала, то злилась, то просто молчала. Алекс рассказывал ей про свою жизнь - без прикрас, без попыток казаться лучше. Про то, как сам когда-то сидел на похожем краю. Про то, как потом каждый день учился вставать заново. Он не обещал, что всё будет легко. Просто говорил, что бывает иначе. И что иногда стоит дать себе ещё один день.
Песня всё ещё ждала в очереди. Когда Маша наконец спросила, почему он не ставит её, Алекс ответил: потому что я ещё не уверен, что ты услышала главное. Она тихо засмеялась - впервые за весь разговор. Сказала, что, наверное, уже услышала.
Внизу, на улице, уже собирались люди. Кто-то увидел силуэт на крыше, кто-то позвонил куда надо. Но Маша этого не знала. Она просто сидела, свесив ноги вниз, и слушала голос в трубке. А голос говорил дальше. Не отпускал.
Когда небо начало светлеть, Маша сказала, что хочет спуститься. Не потому, что всё вдруг стало хорошо. А потому, что захотелось чаю. И ещё раз услышать эту песню - но уже не в последний раз.
Алекс выдохнул в микрофон так, что это услышали только они вдвоём. Потом поставил трек. И впервые за всю ночь в его голосе появилась улыбка.
Песня играла до самого конца. Маша слушала, не прерывая. А когда закончилась, она просто сказала: спасибо. И положила трубку.
Утром в студии Алекс допил остывший кофе и посмотрел в окно. Город просыпался. Где-то там, среди тысяч крыш, была одна девушка, которая решила дать себе ещё немного времени. И этого пока хватило.
Читать далее...
Всего отзывов
6